Спекуляция на пиве.

Пятница, вечер. Вы решаете выпить пару бутылок пива, разложив себя на диване перед телевизором. Вы заходите в магазин и выбираете свое любимое нефильтрованное, или какое там еще бывает пиво. И по дороге на кассу замечаете полку с мыльно-рыльными принадлежностями. И думаете:«В детском доме шампуня не хватает, а я тут пиво пью! Откажусь от пива — от меня не убудет, детям шампунь нужнее!» — и вот уже рука тянется заменить одно на другое, потому что, подумаешь, пива не попью, зато доброе дело сделаю, детям помогу…
Так вот. Покупайте пиво!

Эту историю я рассказал, наверное, тысячу раз. Она отлетает от зубов, даже если разбудить меня посреди ночи. Потому что главная идея, которую мы всегда продвигали среди волонтеров, это:«Хороший волонтер — счастливый волонтер». Правило, про которое мы, конечно, знали, но осознание которого пришло через собственный опыт.

Довольно часто в текстах о каком-нибудь (срочном) сборе денег можно встретить такую фразу:«Откажитесь от одной бутылки пива и это спасет жизнь» (формулировки меняются, но суть одна) — вместо того, чтобы обеспечить себя чем-то «необязательным» и не очень дорогим, пожертвуй эту небольшую сумму на благотворительность. От тебя не убудет, а кто-то спасется. 
Так вот. Покупайте пиво.

Всегда сначала покупайте пиво. Конечно, ситуации бывают разные и иногда ты хочешь-не хочешь, но будешь просить денег любыми способами и с помощью любых аргументов. Но, вообще-то, формула «Пожертвуй деньги вместо того, чтобы…» — нечестная и вредная.

Хорошо волонтеру — хорошо подопечному. Хорошо начальнику — хорошо сотруднику. Хорошо бортпроводнику — хорошо пассажиру. Хорошо жертвователю — хорошо благополучателю. 
Ситуация «Пожертвуй вместо…» ставит жертвователя в неловкое положение. 
Если для того, чтобы сделать пожертвование, жертвователь вынырнул из зоны комфорта, то ожидание результата увеличивается, поскольку любому человеку важно знать, что то, что он сделал, он сделал не зря, а тем более — если он это сделал с некоторым ущербом для себя.

Вы скажете: «Ты раздуваешь из мухи слона! Ну какой ущерб может нанести человеку отказ от бутылки пива! Наоборот, сплошная польза от такого жертвования!»
Во-первых, если бы все ограничивалось пивом! Сегодня это отказ от бутылки пива, завтра — от покупки нового свитера («Я и в старом похожу, ведь есть люди, которым вообще носить нечего!»), послезавтра — «Вместо подарка жене на восьмое марта я пожертвовал деньги на приют для бездомных кошек» и через месяц у нашей организации новый подопечный. Тот самый жертвователь, который однажды вместо бутылки пива купил бутылку шампуня в детский дом.
Во-вторых, благотворительность не имеет права решать за другого. То есть в большинстве случаев никто не имеет права решать за другого, но для благотворительности это имеет особую важность.
Если благотворительность берет на себя решение о том, что кому комфортно, то получается, что благо, которое она творит, распространяется не на всех, а выдается по талонам. А если учесть, что благотворительность внутри себя постоянно решает задачу о том, кому помогать, как помогать и как выстроить приоритеты, то эта дополнительная нагрузка в виде решения за жертвователя, что ему полезно, а что нет, создает еще одну зону ответственности. Да, нормальная благотворительность всегда отвечает не только перед жертвователем, но и за жертвователя. За то, чтобы жертвователю было хорошо. Впрочем, я начал повторяться.

Вернемся к завышенным ожиданиям. К сожалению, бывает так, что нужная сумма вовремя не собирается и благополучатель не получает того, на что собирались деньги. Или сумма собирается, но полученная в обмен на нее услуга не срабатывает. Лечение не помогло, пациент умер. 
В случае, если услуга не была получена в результате провалившегося сбора [и благополучатель умер], жертвователь готов сказать: «Я был такой молодец и принебрег комфортом, а сотня моих подписчиков в фейсбуке этого не сделали и вот результат — не спасли человека». 
Конечно, бывает и так:«Да, не смогли, не спасли, но мне хорошо и спокойно от знания, что я сделал все, что мог» — однако если текст сбора давит на пиво, это, как правило, текст очень эмоциональный и направленный на большое эмоциональное подключение жертвователя к истории. Поэтому удовлетворенность жертвователя даже в случае негативного результата в ситуации большого давления на эмоции, как правило, — исключение, потому и вынесена в данном тексте за скобки.
В случае, если услуга была получена, но не помогла благополучателю [и он умер], жертвователь не получает удовлетворения от своего поступка, потому что «все оказалось напрасно» и «я старался, но от меня ничего не зависит». В данном случае, благотворительность, скорее всего, потеряет жертвователя. Выше мы говорили: если призыв к благотворительности покушается на частную жизнь жертвователя, человек лично включается в процесс, проявляет особое внимание к результату и сильнее разочаровывается в случае провала, ставя под сомнение весь процесс благотворения.
Заметка на полях: это особенно важно еще и потому, что в России общество только-только начинает понимать и принимать идею «Если нельзя спасти, не значит, что нельзя помочь». Я сам много раз сталкивался с ситуацией, когда человек готов жертвовать только на то, что полностью решит проблему, раз и навсегда. 

Конечно, жертвовать всегда нужно сердцем, но при этом — всегда с холодной головой.
Нельзя отдавать на благотворительность последнее. 

Нельзя жертвовать по непроверенной информации.
Но мы все равно время от времени это делаем.
К тому же, благотворительность, которая давит на эмоции, призывает к подвигу и просит поставить себя первым приоритетом, как правило, является непроверенным частным сбором. Большие фонды уже давно отошли от такой риторики (хотя, разумеется, всякое бывает). Но об этом — в другой раз.

— Есть такое твердое правило, — сказал мне после Маленький Принц. — Встал поутру, умылся, привел себя в порядок — и сразу же приведи в порядок свою планету. Непременно надо каждый день выпалывать баобабы, как только их уже можно отличить от розовых кустов: молодые ростки у них почти одинаковые. Это очень скучная работа, но совсем не трудная.

Благотворительность не должна отнимать у жертвователя последнюю рубашку. Благотворительность должна быть обычным, скучным и не трудным делом — как выпалывание баобабов. 
Но главное, чему нас учит здесь Маленький Принц: только когда ты сам умылся и привел себя в порядок, можешь приступать к приведению в порядок планеты.
Не раньше. 

 

 

Ящик.

Я работаю в торговом центре, в огромной шкафу из которого продаю доброту. Рядом со шкафом — ящик для пожертвований — прозрачная коробка на металлической ножке. На коробке кармашек, в кармашке — листовки.
С моего места ящик не видно и я считаю, что это правильно — мало кто захочет пожертвовать рубль под моим пристальным взглядом.
Закрываюсь как-то раз на перерыв. Подхожу к ящику, а в кармашке для листовок — мусор. Улики перечислять лень, поверьте на слово: не бросили на ходу, а специально подошли и положили.
В перерыв зашёл в Н&М. Висит кофта. Красивая, не очень-то дешевая. К кофте прилеплена жвачка.
И ведь наверняка это два разных человека.

***
Закрылся на обед. Сижу на ближайшей скамейке, ем бутерброд, все мне отсюда отлично видно, и шкаф, и ящик.
Идут мальчик с девочкой. Может погодки, а может и двойняшки — на вид лет 10 и кто старше — не поймешь.
У девочки в кулаке зажаты деньги, чек из «Окея», скидочная карта — ей бы разложить все это добро по карманам, но одной рукой не удобно, а вторая занята: девочку аж перекосило от тяжести пакета с покупками, который она тащит второй рукой. Мальчик радостно скачет рядом.
Доходят до шкафа, у ящика останавливаются. У мальчика настроение побаловаться, он изучает шкаф, вертится вокруг ящика, пытаясь свернуть ему (ящику) голову. Я все вижу и молчу: конечно, если они что-нибудь сломают или испортят, то мне платить — да плевать, не дороже денег! Досмотреть до конца — бесценно.
Мальчик веселится изо всех сил, девочка его веселье разделяет, но активно участвовать не может — держит тяжелый пакет, поэтому выступает в качестве зрителя. Мальчик берет листовку и примеряет ее к щели для денег — пролезет ли. Все это быстрыми осторожными движениями — знает, что за это баловство может и влететь. Да только не от кого. Поэтому мальчик решается — воровато оглядевшись по сторонам он быстро кидает листовку в ящик и убегает. Девочка, подволакивая пакет, пытается успеть за ним.

***
Раскладываю товар на дверце. Ящик — в метре от меня, обзор открыт. И вот идет мальчик лет двух — белокурое чудо, ребёнок, по которому видно, что его любят. Подходит к ящику, трогает его металлическую ногу — ну просто ужжжасно интересно! Подходит мама — молодая, красивая, ласковая. Пытается увести сына дальше, а ему очень интересно, он на все показывает пальцем и не хочет уходить.
А я стою и думаю о том, как пойду под суд, если, не дай Бог, ящик свалится ребенку на голову. Но ребенок с мамой и я не вмешиваюсь.
— Да, мой сладкий, да, это коробочка, ну пойдем, зайка, дальше! Вижу, вижу, что коробочка, красивая, да, ну пойдем, сыночек, да, там денежки лежат, но пойдем, у нас денежки есть…

До сих пор думаю: а если б не было???

______
Это три истории произошли в том порядке, в котором я их рассказал. До сих пор удивляюсь, как все сложилось одно к одному: как вторая объяснила первую, а третья — вторую.

Это не про то, что ужас-ужас и куда катится мир. Мир уже давно прикатился куда ему было надо, задолго до нашего рождения.
Это про то, что вот они, люди вокруг.
Я бы запостил здесь сочинение Антона Харитонова, но его и так уже все выучили наизусть.

Воспитание.

В общем, вот тебе мое последнее слово: по дороге на костер смотри себе под ноги — не толкни старую женщину, не урони на землю ребенка, не отдави лапу собаке… Поняла?

А. Бруштейн, «Дорога уходит в даль»

В московской школе родители потребовали переиздать фотоальбом из-за снимка девочки с даун-синдромом

Когда мы говорим о правах Другого, мы, как правило, не задумываемся о праве этого Другого на глупость, на желания, не совпадающие с нашим чувством справедливости, и, уж конечно, мы не задумываемся о праве Другого на ненависть (но об этом мы сегодня говорить не будем). Мы всегда думаем, что Другой, на самом деле, такой же как Я, только другой. И от такого подхода больше бед, чем кажется.

Времена дуэлей по любому поводу давно прошли, а вместе с ними стираются из нашего существования понятия о чести, об ответственности за оскорбления.
Увы и ах, но человек может и даже имеет право не видеть и не взаимодействовать с тем, что ему не нравится.
Этот блог, конечно, про благотворительность, но еще и про меня, поэтому считаю уместным сообщить о себе такую подробность: я 15 лет свой жизни не мог не то что взаимодействовать, я смотреть не мог на безруких людей. Видел фотографию человека без одной, или обеих рук и все — меня начинало трясти, мне становилось плохо, я срочно закрывал глаза и начинал дышать в бумажный пакет. Кажется, я смог это в себе перебороть. Это было не просто. И это я — человек, работающий в благотворительности, кричащий на всех углах о равных правах для всех и все такое.
Я посчитал важным тут это сказать, чтобы не складывалось мнения, что _они_там_ плохие, а _мы_тут_ все хорошие и идеальные.

Дело совсем не в том, кто хороший, а кто плохой. Дело в том, что если пригрозить человеку судом за оскорбления, то эту угрозу никто всерьез не воспримет. Нет у нас в голове маячка, что за базар придется ответить по закону. У нас только «Ты слыыыыш, пойдем выйдем!» работает, да и то, скорее, в тех кругах, к которым мы себя не относим. Если я выпишу в глаз человеку, назвавшему меня дурой, то под суд пойду я, а не он. И не потому, что я ответил не симметрично, а потому, что на обзывательства у нас как будто бы нет суда (на самом деле есть).

«После жалобы родителей на фотоальбом, ни Маша, ни ее мама-учительница, не пришли в школу.» — вот самое важное сообщение в этой статье.

Эта статья не о том, какие плохие родители учащихся этой школы. Это статья о том, как родители ОБИДЕЛИ ЧЕЛОВЕКА.

Повторяю: человек имеет право не видеть то, что ему не нравится, не взаимодействовать. И если у человека есть возможность, не нарушив прав другого, повлиять на присутствие нежелательного явления в своем поле внимания — пусть он этой возможностью воспользуется. Но делать это можно по-разному.
Можно придти к классной руководительнице и сказать: «Уважаемая Марьиванна, просим прощения за возможную бестактность и просим Вас не приводить своего ребенка в класс, поскольку считаем ее присутствие во время учебного процесса не уместным», — это если уж совсем «пусть сама решает свои проблемы».
Но, вообще-то, если человек по-настоящему в чем-то заинтересован, то он будет искать максимально эффективные пути решения. И тогда это может быть даже так: «Уважаемая Марьиванна, мы находим не уместным присутствие Вашего ребенка в классе, поэтому мы нашли для Вашей дочери детский сад в соседнем дворе/скинулись родительским комитетом на няню/купили Вам билет в Воркуту» — согласитесь, это не то же самое, что «мы не хотим видеть девочку с синдромом Дауна рядом со своими детьми, уберите ее отсюда!» — при этом, на самом деле, нет очень уж большой проблемы, если внутренняя мотивация именно такая.

Я не говорю здесь о чуткости, нравственности, духовных ценностях и семейных скрепах. Я говорю здесь о банальном воспитании. О чувстве такта. О «спасибо» и «пожалуйста». Об элементарных навыках нахождения человека в обществе.

Расшеривая статью в фейсбуке я озвучил предположение (даже два) о том, что будет дальше. Я не буду их тут пересказывать.
А потом я шел домой по волшебной улице Мира и фантазировал. Мне представилось, что администрация школы предложит всем недовольным перейти в другой класс или другое учебное заведение, а эту школу сделают инклюзивной и 1-го сентября 2016 года в первый класс пойдет Маша, а еще ребенок в инвалидном кресле, а еще ребенок без нарушений здоровья и все будут друг другу помогать и улыбаться.
Я просто оставлю эту фантазию здесь. Потому что фантазии нужно четко формулировать и озвучивать — тогда они сбываются. В конце концов, пятерых учеников уже перевели в другие классы, а учительницу с девочкой оставили на месте, значит не звери там в администрации сидят, а люди. И осталось только чуть-чуть всем вместе пофантазировать о хорошем, чтобы оно сбылось.

И снова здравствуйте!

Да, да, я знаю, что страниц имени меня в интернете уже сто пятьдесят тысяч. Для чего нужна еще одна? Для того, чтобы отделить уже, наконец, мух от котлет и собрать в одном месте мои старые, новые и еще не сочиненные тексты по благотворительности.  Обстоятельства давно требовали отдельного поля для разговоров о деле, без перебивок воплями о любви к Ли Пейсу.

Важное уточнение: все, что будет опубликовано в этом блоге — это мои, Ады Афиногеевой, скупые мысли и рефлексии и, ни в коем случае, не рассуждения Ады-Афиногеевой-сотрудника-такой-то-организации. Это принципиально важно, поскольку я не готов, да и не хочу, брать на себя ответственность за говорение от лица еще кого-нибудь. Чтобы не пришлось всякий раз дописывать «мнение редакции может не совпадать с мнением автора».
Не то, что бы я собирался тут писать что-то скандальное — я даже не уверен, что напишу хоть что-нибудь противоречивое и не очевидное, но страховка лишней не бывает.

На этой ноте у меня, видимо, закончились приветственные слова, следите за обновлениями!

Ац.